akrav (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} akrav) wrote,@ 2006-07-24 15:27:00 |
|
| Entry tags: | Пикейный штреймл |
Война это путь обмана. Поэтому, если
ты силён, покажи противнику слабость.
Если слаб, покажи силу. Если намереваешься
идти в бой, создай впечатление, что намерен
бездействовать. Если твоя армия близко,
покажи, что она далеко. Если она далеко,
покажи, что она близко. Горе тому, кто
обманулся.
Сунь Цзы, древнекитайский
полководец, стратег и теоретик
военной науки (VI век до н.э.)
Как-то раз одной моей белорусской приятельнице попала в руки статья некоего еврейского профессора истории, который серьёзно, с фактами и документами в руках полемизировал с русскими историографами известного толка, и объяснял, что евреи никак не могут считаться ответственными за русскую революцию, потому что, во-первых... а во-вторых... а в-третьих...
— Зачем они это пишут? — огорчённо и сочувственно сказала она мне. («Они» значило «еврейские публицисты», — видно, читать статью такого типа было для неё не впервой). — Надо было наоборот! Вот так: «А чтоб знали! Нечего было нам всякие черты оседлости да процентные нормы устраивать! А будете себя плохо вести, мы вам ещё одну сделаем!»
Возразить мне было нечего, потому что моя приятельница была права. С оппонентом всегда следует, во-первых, говорить на понятном ему языке, во-вторых — не основывать свои аргументы на аксиомах, которые аксиоматичны только для вас, а в третьих — и это главное — ни при каких обстоятельствах не становиться в положение подсудимого, доказывающего свою невиновность. Попытка поступить иначе обрекает на неотвратимое поражение в споре.
В последние дни — в дни новой ливанской войны — на многих еврейских сайтах, в интернетовских журналах наших соотечественников, во всяких израильских рассылках снова крупной россыпью стали появляться серьёзные рассуждения, на разные лады оправдывающие израильские боевые действия в Ливане.
По всей очевидности, пользы от таких статей столько же, сколько от профессорского опуса, вызвавшего грустную насмешку молодой, но мудрой полесской девушки.
Сейчас, на второй неделе войны, мы видим, что чем больше израильские перья изощряются, на все лады рассказывая Западу и не-Западу о существующих в нашей стране воинских этических нормах, тем больше брызг злобного презрезия летит в нас с неприятельского европейского берега. «Эта нация никогда не забывает свой религиозный принцип "око за око"», замечает российская лента новостей. «Если погибло двести арабов и двадцать евреев, то кто, спрашивается, агрессор?» — риторически спрашивает французская государственная радиостанция, вещающая на заграницу. «Когда из Ливана боевая бригада пускает ракетный снаряд на Израиль, их называют провокаторами, а когда Израиль посылает такой же снаряд на Ливан, это, оказывается, правомерный акт защиты своих граждан. Может быть, я чего-то не понимаю в этом мире?» — насмешливо пишет какой-то комментатор на сайте Би-би-си. «Они якобы хотят вернуть домой своих солдат, а сами отказываются от переговоров об обмене пленными», — уличает нас во лжи «правозащитник» из Испании. «Каким образом бомбёжка больных в больницах, школьников в школах и младенцев в детских садах поможет освободить их взятых в плен граждан?» — разоблачает еврейских лицемеров шведская журналистка, нимало не смущаясь тем, что в школах сейчас каникулы, а детских садов в арабских странах вообще не бывает.
Наш гуш-катифский кружок (условно назову его так) тоже не избежал этого нового приступа самоадвокатствования в стиле изловленного изверга, которого поймало и выволокло на суд прогрессивное человечество.
Дорогая
Кира! Дорогой Shtepesach! Что с вами?! «Никак[ая Катастрофа] — пишет ваш, Кира, оппонент (впрочем, какой же он, к дьяволу, вам оппонент?! Это я оппонент! Или Готтфрид. Или Марзель. Или пусть даже тот «интеллигентный» придурок с лосиной башкой. А этот — не оппонент, он просто из другой системы координат, вот и всё) — не дает нынешнему Израилю права вести себя со своими соседями так, как не повела бы себя в аналогичной ситуации ни одна страна мира». Что, скажете, дремучий вздор? Не совсем: мы-то ведь с вами знаем, что во второй части его упрёка содержится правда. Да, действительно: ни одна страна мира не повела бы себя так, как ведёт себя в последние годы Израиль. Никакая страна не стала бы проводить «ограниченную операцию», когда противник одиннадцатый день подряд обстреливает её города. Ни один боевой командир ни одной армии мира не осмелился бы подвергнуть своих солдат лишнему риску ради того, чтобы уменьшить возможные потери среди вражеского населения, укрывающего боевиков (как было в Самарии), и ни один командующий армией не посмел бы отдать приказ, предписывающий полевым командирам поступать таким образом. Можно ли вообразить, чтобы авангард сегодняшних слезоточивых и слизеточивых «гуманистов» — Франция, Швеция, Финляндия, Испания — позволили бы вражеским ракетам падать на свои города лишние 15 часов, во имя того, чтобы до удара по пусковым установкам врага напечатать, правильно сложить и рассеять над вражескими деревнями предупреждение об опасности, совершив для этой цели два десятка «боевых» вылетов?!Ведь что бы он там не писал на своём политкорректном жаргоне — он-то не любит (а теперь, видимо, ещё и презирает) евреев отнюдь не за то, что некие еврейские девочки из Хайфы пожелали гибели главарю мусульманских убийц. А совсем наоборот: за то, что они, евреи, восприняли этих девочек как сенсацию. За то, что эти девочки настолько для нашего народа нетипичны, что удостоились особого упоминания в прессе. За то, что среди евреев нашлись интеллектуалы вроде вас, Кира, которые сочли нужным за этих девочек оправдываться. Не обижайтесь на мои слова, друзья мои: упрекая вас, я в той же мере (и даже в ещё большей мере) упрекаю и себя: ведь у меня тоже есть, и проявлялась не раз, эта, отмеченная ещё Жаботинским, еврейская черта: желание доказать врагу свою невиновность. В то время как надо поступать наоборот, отвечая им: да! чтоб знали! мы действительно отлавливаем ваших «скинхэдов», привозим в синагогу, режем там на мелкие кусочки на специальных досках, называемых досками завета, а образовавшийся Schnitzel скармливаем свиньям, из которых, в свою очередь, изготовляем корм для собак, — откуда и произошло выражение «отправить к свиньям собачьим»...
Как явствует из опубликованной биографии «товарища», вызвавшего у моих соотечественников столько негодования, он — то ли бывший, то ли сущий сотрудник «Национал-Большевицкой партии» — военизированной группировки, известной своим культом силы, жестокости, нерассуждающей решимости. Неужели кто-нибудь рассчитывает улучшить мнение о евреях у его читателей, сообщив им, что Израиль не стал уничтожать своих врагов без разбору?
Да кстати они ведь (слава Богу) и не поверят. Даже если они прочтут репортаж с описанием, как наши самолёты осторожно направляли удары на взлётно-посадочную полосу бейрутского аэропорта, чтобы не задеть контрольно-диспетчерский пункт и другие сооружения, где могли находиться люди — они сочтут это топорной и глупой пропагандой, и останутся всё равно в уверенности, что израильские пилоты нарочно целятся в жилые кварталы, чтобы перебить как можно больше арабов. Ведь сами они поступили бы именно так. И все их страны и все их правительства всегда поступали именно так. Так поступали немцы, так поступали англичане, так поступали русские во Вторую Мировую, так поступали французы во Вьетнаме и в Алжире (хотя и по другой технологии), и лишь немногим иначе было в Афганистане и в Чечне. Никто из них и не думает стыдиться этого или скрывать эти факты своей истории! Бомбардировка Дрездена (где не было ни одного военного объекта, и в которой, напоминаю, погибло 100 000 мирных жителей) была — спокойно объясняют сегодняшние британские учебники истории — прискорбным, но нужным шагом, предпринятым с целью ослабления противника и уменьшения численности враждебного населения в преддверии планирующейся оккупации Германии. У американской публики до сих пор существует странное для постороннего глаза дружное единодушие относительно одного из самых страшных военных преступлений ХХ века: атомная бомбардировка двух японских городов — скажет вам и либерал, и консерватор, и либертарианец — была правильным и в сущности гуманным шагом, потому что помогла закончить войну быстро и избежать гораздо большего количества жертв. (Не верите — спросите у любого американца, и вы с едва ли не стопроцентной вероятностью получите именно этот ответ).
Поэтому все они не допускают мысли, что кто-то, имея физическую возможность поступить точно так же, этой возможностью не воспользуется. И поэтому все еврейские жалкие заверения, что «мы хорошие», все наши доказательства, что «у нас всё по-другому», доказывают им лишь две вещи: 1) что евреи лгут, хитрят и подсовывают фальшивые свидетельства, и 2) что евреи сами не считают себя вправе бороться с врагами. А следовательно — что дело их не просто неправое, а неправое настолько, что правомерность самогó факта их существования уже под вопросом.
Таким образом, не следует забывать, что любые меры, направленные на то, чтобы уменьшить «civilian casualties» в стане врага, воспринимаются сознанием европейца (и, что ещё важнее, его подсознанием) не как довод в оправдание евреев, а как обвинение против них. И дело тут вовсе не в особом отношении к евреям. Так отнёсся бы западный человек, ариец (не говоря уже об арабах) к любому, кто бьёт врага не изо всех сил, кто бьёт с опаской и оглядкой.
Разумеется, я не говорю, что нам следовало бы перенять европейский modus operandi, и, подобно им, в ответ на удар резать правых и виноватых — конечно, нет! Но — стараясь избежать лишних разрушений во вражеской стране, идя на добавочный риск, чтобы не задеть в бою вражьего ребёнка, принимая меры, чтобы оградить лояльного израильского араба от порождаемых войною дискриминационных неудобств — мы не должны этим хвастаться. Да, такой подход — часть нашего национального характера, и пусть эта часть с Божьей помощью такою и останется. Но не следует нарочно её афишировать. А следует наоборот: по возможности её скрывать, потому что объективно черта эта амбивалентна, в ней есть не только сила (о которой знаем только мы), но и слабость (о которой знает и враг). Демонстрировать же врагу слабость на войне не дóлжно. Достаточно того, что мы знаем о ней «для себя», для своих детей, ну может быть, для самых близких и абсолютно доверенных друзей. Но противники (а на войне любой посторонний — потенциальный противник) пусть думают, что мы так же жестоки, как они, что мы готовы бороться за свои интересы любой ценой, как они, что мы, так же, как они, предпочтём — при необходимости сделать выбор — любое мелкое удобство для себя существованию всей их цивилизации.
Арабы долго, много десятилетий, не верили в существование этой нашей черты.
Именно поэтому десятки тысяч их бежали в 1948, опасаясь единственной, в их понимании, заслуженной ими мести: массовой резни.
Именно поэтому и в 1967, и в 1977 году израильтянин мог одиноким и невооружённым гулять по Шхему, Рамалле и Газе.
Именно поэтому диверсанты-федайюны, которых засылали через границу в 1950-х, 1960-х и даже 1970-х, обходили стороной арабские деревни, где чувствовали себя в большей опасности, чем в еврейском городе.
Именно поэтому ни о каком мирном возвращении «беженцев» с согласия Израиля тогда не было и речи. Даже Саадату не взбрело на ум этого требовать: те «беженцы» должны были, в его представлении, вернуться лишь в отдалённом будущем, «кровью и сталью освобождая Палестину».
А потом они, наконец, поверили.
И только после этого началась война нового типа: с живыми щитами из их собственных арабских детей, с боевыми орудиями посреди жилых кварталов, со складами боеприпасов под школами и мечетями.
И только после этого, — после того, как они поверили, что наше отношение к смерти врага и чужака не такое, как у них, — тогда лишь в их деловитой пропаганде, рассчитанной в первую очередь на нас, появился этот славный, теперь столь хорошо знакомый нам образ кровожадного еврея, топчущего безобидных, слабых и беззащитных (см., например, свежие, только что появившиеся комментарии г-на Крысова и г-на Быкова к уже упомянутой статье
Кyshar’ы. Это шутовское, изготовленное ими чучело, к сожалению, приводит нас в состояние странной нервозности. Куда большей, нежели теснящиеся вокруг нас орды отнюдь не «скинхэдов», но реальных, добропорядочных мещан, которых с младенчества учили и учат предвкушению того сладостного часа, «когда еврейская кровь брызнет под ножом». И которые привычно обсуждают в своей обыденной, обывательской прессе его-де скорое наступление — не только в арабских столицах, но в Париже, Петербурге и Москве.
