akrav (akrav) wrote,
akrav
akrav

Category:

ПРОПУЩЕННЫЕ СТИХИ

          Когда на исходе детства или в ранней юности вы впервые читали какой-нибудь стихотворный сборник, впоследствии ставший, может быть, близким и любимым, а может быть, просто хорошим старым знакомым, — когда вы его читали, это порой могло быть издание, из которого по разным причинам выпали (или были вычеркнуты) некоторые строки — или стихотворения.  Часто отнюдь не худшие.
          А потом не оказалось случая сравнить с переизданиями.  И может быть, какие-то из этих строк так и остались вам неизвестны до сих пор.  Правда, жаль?
          Привожу пять таких стихотворений (под катом)
          Кто знает другие, — о которых, может быть, не знаю я — пожалуйста, в комменты.

          Начну с юмористического, в нарушение дурацкой издательской традиции помещать шуточные тексты в конец, а серьёзные и трагические в начало.



Самуил Маршак
(перевод из английского фольклора)


Начало (серым цветом) вы знаете с детства.  И вполне возможно, ещё в детстве обратили внимание, что это стихотворение — какое-то кургузое, неуравновешенное, со странной неуклюжей концовкой, — словно оно оборвано на полуфразе.  В действительности его концовка, вполне невинная, была почему-то снята цензурой — да так и осталось.  Я не нашёл английского варианта этой версии — возможно, это вымысел Маршака.  По-английски там служанка развешивала бельё, а дрозд тем временем изловчился и украл у неё нос.  Отзвуки этого варианта видны в черновой рукописи:  «Королевна в парке вешает бельё.  С дерева сорока смотрит на неё».  Конечно, вымышленный (если он и впрямь вымышленный) маршачий вариант гораздо лучше (чёрным):

            *       *       *
Много, много птичек
Запекли в пирог:
Семьдесят синичек,
Сорок семь сорок.

Трудно непоседам
В тесте усидеть —
Птицы за обедом
Громко стали петь.

Побежали люди
В золотой чертог,
Королю на блюде
Понесли пирог.

Где король? На троне
Пишет манифест.
Королева в спальне
Хлеб с вареньем ест.

Фрейлина стирает
Ленту для волос.
У нее сорока
Отщипнула нос.

А потом синица
Принесла ей нос,
И к тому же месту
Сразу он прирос.


Но прирос неправильно —
Так носы не носятся:
Вверх прирос ноздрями,
Книзу переносицей.

Но король решительно
Ей сказал, что так
Проще и удобнее
Нюхать ей табак.




А вот это, как ни странно, тоже Маршак.  Написано в первой четверти ХХ века.  По очевидным причинам не переиздавалось, и конечно, не вошло в советское «беленькое» собрание сочинений, в далёкие времена столь любимое детьми и взрослыми.  Стихотворение, надо сказать, довольно слабое, но следует иметь в виду, что оно — из самых ранних, может быть, даже детское.  Как бы там ни было, оно по-своему интересно:

            *       *       *
По горной царственной дороге
Вхожу в родной Иерусалим,
И на святом его пороге
Стою смущён и недвижим.

Меня встречает гул знакомый.
На площадях обычный торг
Ведет толпа.
Она здесь дома,
И чужд ей путника восторг.

Шумят открытые харчевни,
Звучат напевы чуждых стран,
Идёт, качаясь, в город древний
За караваном караван.

Но пусть виденья жизни бренной
Закрыли прошлое, как дым, —
Тысячелетья неизменны
Твои холмы, Иерусалим!

И будут склоны и долины
Хранить здесь память старины,
Когда последние руины
Падут, веками сметены.

Во все века, в любой одежде
Родной, святой Иерусалим
Пребудет тот же что и прежде, —
Как твердь небесная над ним.




Николай Заболоцкий

В нескольких советских изданиях из стихотворения «Лодейников» («В краю чудес, в краю живых растений, несовершенной мудростью дыша...») выпали или были вычеркнуты вот эти замечательные строки (чёрным шрифтом):

            *       *       *
...Чудесное и милое растенье
Напоминало каждому из нас
Природы совершенное творенье,
Для совершенных вытканное глаз.


Лодейников склонился над листами,
И в этот миг привиделся ему
Огромный червь, железными зубами
Схвативший лист и прянувший во тьму.

Так вот она, гармония природы!
Так вот они, ночные голоса!
Так вот о чём шумят во мраке воды,
Звенят стрижи и шепчутся леса!

Лодейников прислушался.
Над садом
Шёл смутный шорох тысячи смертей.
Природа, обернувшаяся адом,
Свои дела вершила без затей.

Жук ел траву.
Жука клевала птица.
Хорёк пил мозг из птичьей головы.
И страхом перекошенные лица
Ночных существ смотрели из травы.

Природы вековечная давильня
Соединяла смерть и бытиё
В один клубок,
Но мысль была бессильна
Соединить два таинства её.




Арсений Тарковский

Стихотворение отсутствует во всех старых советских сборниках.  Напечатано в единственном (посмертном) сборнике, изданном где-то в Прибалтике.  В интернете его тоже до нынешнего дня не было;  во всяком случае, ни Гугль, ни Яндекс его не находит.

            *       *       *
Может быть, где-нибудь в мире
Есть и покой, и уют.
Ссорятся в нашей квартире,
Пьяные песни поют.
И на работу в четыре
К первым трамваям встают.

Тошно от жизни позорной,
Медленно время идёт,
Жил бы в квартире просторной,
И не ходил на завод.
В комнате возле уборной
Мать молодая живёт.

От непромытых пелёнок
Тянет сушёным грибком.
Плачет несытый ребёнок,
Ищет морщинистым ртом.
Тычется, плачет спросонок,
Будит заспавшийся дом.

Мать просыпается, злится,
Соску ребёнку даёт;
Под занавеской из ситца
Мутное утро встаёт,
А за окном шевелится
Ранний рабочий народ.

Кто этой глупой девчонке
Платит постылую треть?
Весело где-то в сторонке
С новой девчонкой храпеть.
Хоть бы разок на пелёнки
Утром пришёл посмотреть.

Я просыпаюсь, и сушит
Горло моё тишина.
Часто мне снится, что тушит
Жёлтую лампу она,
Сына подушкою душит
Тёплой ещё ото сна.




В общеизвестном детском стихотворении Раисы А. Кудашёвой про ёлочку, которая родúлась в лесу и там же росла, тоже есть одна выпущенная строфа (между ёлочкиным лесным детством и появлением «нарядной» ёлочки в доме), довольно гнусная, про то, как мужик убивает ёлочку.  Но я её не привожу, здесь это, в общем-то, офф-топик, потому что оно теперь широко распубликовано, вместе с пропущенной строфой.




Николай Гумилёв <?>
Авторская рукопись не сохранилась.  Действительно ли стихотворение принадлежит Гумилёву, или только приписывается — неизвестно.

            *       *       *
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Проплывает Петроград.
И горит на рдяном диске
Ангел твой на обелиске,
Словно солнца младший брат.

Я не трушу, я спокоен,
Я — поэт, моряк и воин —
Не поддамся палачу.
Пусть клеймят клеймом позорным —
Знаю, сгустком крови чёрным
За свободу я плачу.

За свободу, за отвагу,
За сонеты и за шпагу —
Знаю, город гордый мой
В час заката, в час печальный
Каравеллою хрустальной
Увезёт меня домой.

            *       *       *


Subscribe

  • Подстава:-)

    Интересно, а пытался ли кто-нибудь провести закон, по которому депутатская должность была бы обусловлена каким-то юридическим минимумом в пределах…

  • Советская власть, ремейк

    Скромный ремейк, мягкая версия. Без казней и лагерей, без прописки и выездных виз, без запретов на информацию из-за рубежа, на путешествия и на…

  • Коалиционный bet

    Правительство будет собрано довольно быстро, и содержать оно будет на первых порах такую компанию: Ликуд 29 + Ямина 9 + Шас 8 + Яадут 7 + Ционут…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment