akrav (akrav) wrote,
akrav
akrav

Categories:

СМЕРТЬ ПРАВДОФАГА

Сказка


            Жил-был на свете один общественно-политический поэт по прозвищу Иртеньев.
            Как-то раз он прочитал, что на Кавказе есть такой народный обычай:  ежели гость похвалит какую вещь в доме хозяина, закон гостеприимства велит хозяину вручить эту вещь гостю в подарок.
            Как интересно, подумал Иртеньев.  Неужто и впрямь они так поступают!  Поехал он на Кавказ, зашёл в первый попавшийся дом:
            — Принимай гостя, хозяин!
            Потом осмотрелся и обнаружил, что никаких ценных вещей в доме не имеется.  Нахмурился поэт Иртеньев и сказал:  Эхма, хозяин, бедна сакля твоя.  И добавил в рифму:  не найти ничего.
            Заглянул он в другую саклю, в третью, в четвёртую — всё без толку.  Только и нашёлся во всём ауле один горец, у которого висели на стенах медные чеканки да в углу стояла старинная сабля — видать, по местным меркам богатей.
            Делов-то.
            Ну, чёрт с тобой.
            Вернулся Иртеньев в свою московскую квартиру, вывалил на пол чеканки да саблю, а что с ними делать, и зачем они ему могут понадобиться — чёрт его знает.
            Тут пришёл к нему в гости старый его друг Кошкодавов, писатель, эрудит и кандидат в Государственную Думу.
            — Слушай сюда, поэт, — сказал Кошкодавов.  — Чеканки это фигня.  Я вот ещё про какой обычай знаю.  Говорят, в Тибете монахов живёт видимо-невидимо.  И всех их там кормят бесплатно, и спросу никакого с них нет.
            — Вот как? — изумился Иртеньев. — Вот это да.  Каких только чудес на свете не бывает!
            И отправился он в Лхасу.  Зашёл там в лавку, купил себе кусок багровой холщевины, сделал из неё хитон и явился прямо в тибетский монастырь.
            — Я монах!  Кормите меня бесплатно!
            — Ладно, — кивнул тибетец и поставили перед поэтом чашку риса.
            Поел Иртеньев риса и говорит:
            — А дальше?
            — Что дальше?
            — Это вы меня так кормите бесплатно? — съязвил Иртеньев.
            — Да, — отвечал тибетский монах, не замечая иронии.
            — А мясо?
            — А мяса мы не едим, у нас тут все вегетарианцы.
            — Ну, это уже просто обман трудящихся, — возмутился Иртеньев, — вы меня выманили из России, а теперь, значит, вот как дело повернули.  Экие мерзавцы!  Идите вы все в жопу вместе с вашим сраным Тибетом!
            И с этими словами он скинул с плеч багряную накидку и отправился восвояси.
            Дома его вновь встреитл старый друг Кошкодавов.  Сердитый поэт Иртеньев хотел было закатить ему выговор за неполную информацию, но Кошкодавов остановил его:
            — Ты, братец, не серчай, а послушай.  Я давеча узнал, что у чукчей есть такой национальный обычай:  ежели кто пришёл к ним в гости и остался заночевать, то хозяин по закону вежливости кладёт в постель гостю свою жену.  Не веришь?  На вот, почитай.
            Почитал Иртеньев и задумался.  Это интересно, непременно надобно проверить самому.
            И поехал поэт Иртеньев на Чукотку.
            Входит в ярангу и видит:  стоит посредине чукча, а у входа сидит на сушёных шкурах женщина и что-то пишет.
            — Здравствуй, чукча! — сказал поэт. — Я у тебя заночую.
            И он схватил за руку женщину и попытался потащить её к себе.
            — Чего трогаешь? — удивилась чукотская женщина.  — Я тебе не олешка, однако.
            — Э, не проведёшь, — грозно промолвил поэт. — Я гость.  Ночевать буду.  А тебе полагается со мною возлечь и меня ублажать.
            — А, вот ты о чём, — поняла чукотская женщина, неторопливо размахнулась и дала общественно-политическому поэту Иртеньеву такую затрещину, что тот даже вылетел из яранги.
            — Мы теперь перешли в другую социальную формацию, — склонился над ним её муж. — Вот смотри. — И в доказательство он вытащил из кармана айфон, вывел на экран какую-то картинку с текстом и протянул поэту. — Теперь у нас строится пост-индустриальное общество.  Мы к нему переходим, миновав по ускоренной программе и капитализм, и феодализм.  Который хоть и прошёл у нас по сокращённому курсу, но всё же успел оставить отдельные пережитки.  Например, всякие семейные строгости и сопутствующую им вендетту.  Что в переводе с итальянского значит «кровная месть до самого гроба» .  А потому, по феодально-рыцарской традиции, я вынужден тебя убить.  Что я и сделаю.  Причём оружием, которое эквивалентно тому, чем ты сам в переносном смысле являешься.
            — Это в каком смысле?
            — А вот это уже в самом прямом, — сказал чукча, снял со стены боевой бакулюм и ударил им общественно-политического поэта Иртеньева по голове.

Subscribe

  • СВИНОЕ СЧАСТЬЕ

    Здесь (под катом) -- слегка сокращённая версия заметки, помещённой в этом журнале несколько дней назад в режиме «friends only». (Я убрал из неё…

  • СЕМЬ ЧУДЕС

    В 1887 году, за десять лет до Первого сионистского конгресса, идея переселиться в Святую землю (в Оттоманскую империю!), чтобы там создалось…

  • К событиям в Эстонии...

    ...написал Леонид Цейтлин, вот здесь: написал гораздо лучше, чем я смог бы написать. UPDATE. А моё мнение -- чуть ниже, в comment…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments