akrav (akrav) wrote,
akrav
akrav

В БОРЬБЕ ЗА ГУРМАНИСТИЧЕСКИЕ ИДЕАЛЫ



            На днях в Москве произошёл мелкая, противная, но всё же относительно заурядная история:  избили демонстрантов.
            Некая политическая шпана вышла на свой маленький митинг.  Митинг был разрешён властями, но, поскольку устраивала его всё-таки шпана, она нарушила какие-то нормы и условия, на которых митинг был разрешён:  вряд ли с провокационными целями, скорей всего просто потому, что наглые и при этом тупые.  Увидев нарушение, милиция обрадованно вмешалась и дала нарушителям урок гражданского правосознания с помощью кулаков и дубинок.
            Демонстранты, избитые ментами, не числятся в прогрессивных.  Скорей наоборот, они идеологически сомнительные: то ли ультра-левые, то ли ультра-правые, — а посему никакого общественного негодования не последовало.
            Только самые принципиальные из прогрессивных, любуясь собою, осудили полицейский беспредел — благо возмущение недорого стоит.
            Прогрессивный Авва написал на эту тему специальную заметку.  «Вдумайся, читатель!  В Москве прошла акция против избиения людей милиционерами.  Ее участников избили милиционеры!  Вдумайся, читатель, и тебе станет не по себе!»
            Верный прогрессивно-журналистическим принципам, Авва не уточнил, что участники митинга вывесили транспараны «долой ментов» (или что-то в этом роде) и выкрикивали в мегафон призывы убивать легавых.  Иными словами, это была не «акция против избиения людей милиционерами», а как раз наоборот, акция за избиение людей милиционерами:  ибо целью было именно спровоцировать тупых ментов на противоправное применение силы.  Сделать это удалось, хотя и только лишь частично:  успех был подпорчен тем, что демонстранты сдуру нарушили заявленный регламент митинга, дав тем самым милиции предлог разогнать его вроде бы на законных основаниях.
            Аввины читатели и френды так ему и ответили.  А поскольку митинг был непрогрессивный — отвечающие выразили вполне предсказуемое удовлетворение тем, что силы реакции получили по морде, пусть даже противоправно.
            И тут вдруг либерал Авва, — хотя он отнюдь не кисо — обиделся.  «Холуйская сущность людей, — патетически воскликнул он, — заявляющих, что можно понять и оправдать ментов, избивающих людей [...], вызывает у меня тошноту и брезгливость».
            Ах!  Ах! 
*    *
*

            Вообще-то в сравнении с неким злополучным античным программистом, павшим жертвой жестокого, но справедливого сицилийского царя, — Авву можно почитать счастливцем.
            После того как он сдержанно, сдержанно, сдержанно, сдержанно и либерально похрюкивал от удовольствия, отслеживая трагедию Гуш-Катифа;  после того, что он вежливо злорадствовал, наблюдая за страданиями и раздавленными судьбами в стане его политических недругов, — после этого ему самому не довелось испытать на себе их боль.  Его не выволакивали за волосы из родительского дома, ему не ломали кости полицейскими крючьями (хотя, добавлю, я не стал бы слишком сурово осуждать того, кто в воспитательных целях подверг бы его этой процедуре), его самодовольное лицо не превратилось в факел в керосиновом пламени, ему не довелось видеть, как двуногие скоты, числящиеся его соотечественниками, крушат и превращают в обломки и пыль результаты тяжёлого, опасного и вдохновенного труда всей его жизни (если условно допустить, что у него имелся бы таковой).
            Ему всего навсего — всего-то навсего! — френды понаписывали в комментах к его журналу, что отделённые от него тремя тысячами километров московские мусора, дескать, поступили правильно, когда наваляли по шеям сторонникам чуждых ему непрогрессивных идеалов.
            Дискуссии в Аввином блоге — это «конфликт хорошего с отличным».  В целом более-менее постоянная клака редко отклоняется от генеральной линии.  Но всё же, поскольку журнал тот страсть как либерален — строгой дисциплины там нет и несогласие с пастырем не наказуется немедленной экскоммуникацией.  Поэтому клака иногда позволяет себе почирикать.
            Однако тут вдруг автора задело.  В ход пошли вполне оскорбительные наименования, которые, казалось бы, в обращении ко френдáм можно было бы слегка смягчить.  Рабы!  Холуи!  Быдло!  Брезгливость!  Ах!

            Задумаемся и попробуем ответить: с чего бы такой гнев?  Кто ему виноват, что у него такие читатели?  Да и в чём, собственно говоря, они проявили несоответствие высоким моральным стандартам автора?  Что такого написали они — чего не мог бы написать по другому поводу он сам?  Вроде бы ничем и ничего, а?
            Так в чём же дело?
            А в том-то и дело.  Когда я намекнул в начале, что Авва, наверно, искренне, словно избили его самого, прочувствовал обиду и боль, причинённую московскими легавыми молодой шпане и одновременно — зарождающемуся правовому обществу, — я, конечно, сказал это в шутку.
            Дело, конечно же, в другом.  В прогрессивном стане существует чёткое, железное разграничение функций.  И намекать на несущественность этих границ не полагается.
            Выставленным перед образованной публикой  левым идеологическим авторитетам,  — даже не очень крупного масштаба, таким, как Авва, — полагается изрекать исключительно гуманные речи.  Когда в очереднй раз совершается какая-нибудь прогрессивная мерзость и нужна их интеллектуальная поддержка, они никогда не делают попытки доказать, что мерзость — это хорошо, не смакуют жестокостей в стиле «как сладостно, когда кровь брызнет под ножом».  Они делают гораздо более тонкую работу:  создают   я з ы к   с и м в о л о в,   в котором несправедливость вовсе не является несправедливостью.  Ни даже несправедливостью, «оправданной высшими соображениями», — просто не является и всё.  Как в Хевроне.  Как в Гуш-Катифе.
            Другая роль, дополняющая первую — но ни в коем случае не соприкасающаяся с нею, дабы не скомпрометировать чистоту её риз — роль  идеологических прагматиков,  которые изложат ту же идею простыми смердяковскими словами, понятными и убедительными для желудочного человека, твёрдо верящего в свою любимую поговорку «дают — бери, бьют — беги» и в простые аксиомы:  что Бога нет, что съесть два пирожка лучше, чем съесть один, что польза, которую можно пощупать руками здесь и сейчас — наилучший критерий истинности:
            Призрачно всё в этом мире бушующем,
            Есть только миг,   за него и держись. 
            Есть только миг между прошлым и будущим,
            Именно он называется жизнь.
К душе «ленивого и нелюбопытного» плебея это самый короткий и самый верный путь.  Пример из жизни — «рабби» Исраэль Вайс;  пример из ЖЖ — Леорер, излагающий свою простую желудочно-кишечную правду;  пример активиста, который и там и сям — леваевский (и левацкий) педераст Гей-Гомель.
            И, наконец, третья функция (которая опять-таки не имеет права соприкасаться с первыми двумя) — наставничество практического толка.  Эту роль, когда дойдёт до дела, отводится уже настоящим, низовым дубоголовым ка-пэ-эс-эсовцам вроде Мухомозгки или какого-нибудь другого мясника.

            А Аввины френды, отреагировавшие чересчур непосредственно, — вовсе не нарушили, несмотря на лицемерное негодование Аввы, никакого табу.  Даже наоборот, сделали полезное левое дело:  предоставили Авве возможность лишний раз высказать свою бескомпромиссную приверженность идеалам гуманизма.
            Подобно тому как в своё время Ясир Арафат в ответ на Одиннадцатое сентября высказал глубочайшие соболезнования американскому народу и глубочайшее негодование по адресу убийц, а потом отправился в больницу в Рамалле и сдал перед фотокамерами журналистов пол-литра собственной чёрной крови «в пользу пострадавших от терракта в Нью-Йорке», и газеты на следующий день вышли с фотоснимками его подвига (благо мало кому известны подробности таможенных законов США, строго запрещающих ввоз любых веществ, содержащих кровь человека или животного).

            И всё останется по-прежнему.





Subscribe

  • ПРОГОВОРКА:-)

    «Иногда мы хотим солгать, а Язык нам не даёт.» ( ©) Верность этого меткого и замечательного наблюдения подтверждается довольно часто. Вот…

  • Подстава:-)

    Интересно, а пытался ли кто-нибудь провести закон, по которому депутатская должность была бы обусловлена каким-то юридическим минимумом в пределах…

  • Советская власть, ремейк

    Скромный ремейк, мягкая версия. Без казней и лагерей, без прописки и выездных виз, без запретов на информацию из-за рубежа, на путешествия и на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments