Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Userpic 01

РУССКАЯ PATRIOTICA  ХХ  ВЕКА.


Маленькая антология русской патриотической песни.  В назидание.

            В этой небольшой подборке песни приведены (за одним небольшим исключением) в хронологическм порядке, без разделения на «белые», «красные» и прозрачные.
          Кроме того, я включил в подборку один текст ХIХ века, — поскольку он впоследствии, вопреки воле автора, оказался слишком тесно связанным с событиями ХХ века и его патриотическими бурями.  Возможно, кто-нибудь возразит, что к пятому ияра надо бы сделать подборку из текстов о совсем других событиях и знамёнах.  Резонно.  Но увы!  Я и рад бы, да не из чего:  не имеется.
            Приведённые песни очень разные не только по политическим убеждениям их создателей, но и по стилю, по литературному мастерству, по величине художественного дара авторов.  Мы видим целиком не только весь срез российскогоо общества — но и весь литературный спектр тоже:  от примитивных рубленых строк «дроздовского» или «добровольческого» текста до ярких и свежих поэтических метафор из не менее кровожадной советской песни:

                И неслась неудержимо
                С гривой рыжего коня
                Грива ветра, грива дыма,
                Грива бури и огня!
            Предлагаю читателю мысленно перенести фабулы этих песен в нынешний, наш сегодняшний исторический контекст (подставив вместо немцев арабов, а вместо фашистов — мусульман, и т.п.) и убедиться, насколько запредельно невозможной была бы публикация у нас подобных текстов.  Причём заметьте, что при такой подстановке совершенно исчезает разница между грубым патриотизмом погромщиков, золочёным патриотизмом советской пропаганды и скорбным сдержанным патриотизмом русского интеллигента:  на нашем культурном пространстве и то, и другое, и третье выглядело бы одинаково  неприлично,  далеко вправо от «כך».
            Что объединяет эти русские песни?  Что есть у них у всех общего:  у косноязычных куплетов черносотенцев — и парадного советского официоза?  У корявых строчек лауреата сталинских премий — и у тонкой лирики неподкупного, несломленного поэта?  У волевых песен непокорного и ироничного барда — и у топорных (в прямом и в переносном смысле) кличей пост-советских неофашистов?  То, чего нет ни в е’התקוה, ни в другой нашей убогой патриотике?
            Я думаю, что — пропитывающая насквозь эти строки и эту музыку уверенность в своей правоте.
            И если именно это качество мы назовём в числе определяющих признаков жанра, то придём к странному выводу:  у нас, оказывается, патриотических песен нет вообще (кроме какого-то разухабистого текста «моледет, моледет», который я в Интернете не нашёл).  Даже любимый публикой хромой шлягер ירושלים של זהב, несмотря на его последнюю (впрочем, стремительно теряющую правдивость) строфу, напоминает скорее похоронный марш, нежели победную песнь Деворы.  Как, впрочем, и Атиква, которая «звучит гордо» разве что во французской версии, в исполнении Рене Лебá:

                Garde l’espérance, un autre temps viendra !
            И здесь мы видим странный парадокс.  Во всех странах, принадлежащих к западной цивилизации, патриотические настроения в той или иной мере поощряются и одобряются государством (а в некоторых тяжёлых случаях даже насаждаются).  С другой стороны, политический dissent везде или почти везде имеет лёгкий (а то и не очень лёгкий) космополитический привкус, — и этот факт тоже нередко используется властями, которые охотно (и зачастую успешно) ассоциируют его с непатриотичностью и даже с пособничеством врагу (чем он, кстати говоря, иногда и является — например, в случае с американскими «красными», щедро и обильно снабжавшими в своё время Советский Союз шпионской информацией, а американский академический мир — дезинформацией ГРУ).
            У нас же всё строго наоборот.  Сотрудничество с самыми яростными враждебными,  подчёркивающими свою враждебность силами за рубежом, получение от них прямой поддержки, в том числе политической и финансовой, — преспокойно сочетается с сидением в парламенте (иногда даже в правительственной коалиции!).  А вот зато практически все публикации и гражданские объединения государственников — от невинного Аруц-7 до сурового «Каха» — имеют бесспорный диссидентский характер.
            Не удивительно, что поощряемая государством песенная patriotica у нас отсутствует.
            Не берусь объяснить,  зачем патриотические песни людям нужны, — но они зачем-то нужны.  Они востребованы.  Даже во время кфар-маймонского марша многим участникам хотелось что-то петь.  И действительно пели:  хабадники, естественно, своё, наши же — импровизированные тексты, наскоро переделанные из известных русских революционных песен (в которых до сих пор сохранились, несмотря ни на что, какие-то невыразимые энергии гражданского гнева):

                Но мы подымем гневно, сурово,
                Знамя борьбы за холмы Кфар-Дарома,
                Знамя борьбы понесём вдохновенно
                Против тирана и чёрной измены!
                С верой священной
                В бой вдохновенный
                Марш, марш вперёд,
                Еврейский народ!
            Кфар-Даром попал в текст, видимо, для того, чтобы избежать рифмы «тихо».  Но это не помогло:  ведь рифмы приходят от Бога, а Бога обмануть невозможно.  В конечном счёте так оно и получилось — «гневно, но тихо».

*            *            *


            Поражает (или нет, не поражает?) обилие еврейских имён среди авторов русской патриотики (если, конечно, исключить черносотенную часть).  Особенно если вспомнить, что в 1915 году лишь три процента евреев Российской империи назвали своим родным языком русский:  то есть численность русскоговорящих евреев была там на порядок меньше, чем сейчас в Израиле.
            Вряд ли все их песни были угрюмо писаны на заказ:  конечно же, многие из авторов искренне испытывали подъём эмоций, который запечатлелся в тех текстах.  И который там, в советской России, оказался нужен и почётен.
            И какой высмеян, осрамлён и тотально заклеймён умело оркестрованным политкорректным презрением у нас, — здесь и сейчас.

Collapse )